Не испытывая никаких чувств к женской поэзии, все же не могу не отметить цикл Тушновой "Дом мой - в сердце твоем". Очень в точку она, хоть и слишком эмоционально
иногда мне кажется, что больше нет сил
а иногда, что я выдержу все
и мы дождемся того вечера воскресенья, когда мне не надо будет уезжать домой, чтобы утром собираться на работу
а приготовим ужин, поиграем в нарды и ляжем спать
и утром я открою шкаф, достану свою юбку, поцелую тебя и поеду
чтобы вернуться вечером, приготовить ужин...
я смотрела, как ты забегаешь в море, и не могла отвести глаз
а потом вглязывалась в белое пятно в воде и так страшно стало
а вдруг судорога, камень, еще что-нибудь. Ужасная боягузка
"Но при этом все же всегда есть альтернатива. Можно стать "активистом", ходить с флагом, либо петь на площади. Денег это семье не приносит, но зато ощущаешь себя частью большого целого."
Очень хочется лежать не вставая хотя бы пару дней, ни о чем не думать, ни на что не отвлекаться, выгнать все мысли из твоей милой головушки и вжиматься в ребра
Но заботы не покидают ни на минуту
Хорошо, хоть отпуск с завтрашнего дня. Почти двухмесячный. Можно попробовать немного поправиться, избавиться от кругов под глазами, в общем, привести себя в порядок. Может, перестану волноваться из-за наших редких встреч.
Было бы здорово добить верстку и суметь оказывать товарищам реальную помощь в этом. Заодно получать какие-то ден'ги.
И чтобы ученица позвонила, сказала, что отдохнула и готова грызть гранит науки дальше.
Сходить ночью с Марьей Сергеевной в зоопарк.
А с тобой и Бенджамином на море. Валяться в песке и не думать, не думать ни о чем...
Как хорошо было три с половиной года назад, когда мы проснулись однажды утром вдвоем. Не было войны, почти не было болезней, не стучала мысль в голове о нехватке денег... Но всему свое время, так ведь?
Чудесные праздники. Спасибо тебе. За Ильичевск, за Вадима, за кофе у моря, теплые объятия и безысходную грусть. За страсть, которая не позволяет мне спокойно вдыхать твой запах. За слезы от любви и отчаяния. Спасибо за всё, милый Ш.
И все-таки единственная вещь, которая радует меня в школе, что это не мои дети. Страшно представить себе, сколько мудаков выходит каждый год "в люди". Мудаков и шлюх. И что делать?
Мне все кажется, что для того, чтобы в моей жизни был смысл, мне надо быть причастной к образованию, надо стараться вытащить хоть кого-то из этого потока фекальных масс. Но в последнее время постукивает мысль, что надо бежать скорее и умывать руки, потому что ничего не получается. Ученица, которая еще в том семестре ходила ко мне, болтала, занималась английским и математикой, теперь сидит на последней парте и постит фотографии с большими глазами и приоткрытым ртом. Аж подташнивает. Вся надежда на Расима...
Выходные прошли в прогулках вдоль моря и объятиях.
Мне до сих пор кажется, что это сон, что так не могло произойти. А потом открываю глаза и, действительно, ты - лежишь и улыбаешься сквозь сон, притягивая меня ближе горячими руками.
Нельзя говорить о любви, но как запретить глазам светиться?
Вероятно, время можно было проводить интеллектуальнее, пойти в кино или театр, погулять вдоль моря, хотя погода не самая благоприятная, почитать книги... Но я не могу оторвать от тебя губы и пальцы, запах твоего тела сводит меня с ума
you take my breath away
Я перечитываю "Герой должен быть один" и ловлю себя на новых ассоциациях и интерпретациях. Слушаю Федорова и ни одной грустной мелодии. Дождь выбивает на зонтике нашу весну.
Мне страшно от твоих слов об отсутствии любви, о привычке и о том, что все мы - подслащенное дерьмо, но я знаю, что это просто защита. Я вижу твою улыбку, когда ты просыпаешься и прижимаешь меня к себе, вижу твои глаза, в моем чае понемногу появляется сахар...
So please don't go Don't leave me here all by myself I get ever so lonly from time to time I will find you anywhere you go I'll be right behind you Right until the ends of the earth I'll get no sleep till I find you To tell you that you just
Бывают такие шикарные вечера с друзьями, когда вы сидите и не сплетничаете, не обсуждаете свои проблемы или рабочие моменты, а говорите "за жизнь". О счастье, об отношениях, о людях, обо всем в общем.
И так хорошо потом.
Вот такой вечер: друзья, шашлык и болтовня.
и диагноз - лейкоплакия, потому что я победитель по жизни.
Когда посреди Шереметьево в моих наушниках запели твои любимые украинские песни, я любила тебя безумно. Улыбалась и подпевала, едва шевеля губами, потому что это было абсолютным сумасшествием: поездка, ожидающий меня ты, страна, эти песни и я, по шею увязшая во всем... Но как же я любила тебя!
Прошло 3 месяца (подумать только!). Ты лежишь на моих коленях, играют те же песни.
- Мы все умрем?
- Вы - возможно!
Ответ пронзает меня как метко брошенный гарпун. А ты не останавливаешься, не видишь, как кровь фонтаном плещет из-под ребер, и продолжаешь говорить о стране и о том, что все будет хорошо... Заткнув рану изнутри деревянной пробкой, смотрю на тебя. Спокойная понимающая прощающая любовь струится из кончиков пальцев. Кутаю тебя взглядом в теплые одежды и снисходительно улыбаюсь.
Всё знаю. Что ничего у нас не будет. Что скоро всё закончится. Что я тебе не нужна. Что будет тяжелее, с каждой неделей становится все тяжелее жить здесь. Всё знаю, но такое чувство - огромное, густое, вязкое обволакивает все слова и мысли.
- Постоянно забываю, что в твой чай нужен сахар. Ты не подумай, что я к тебе невнимателен, я ко всем такой...
Кажется, когда мы были младше, жизнь была насыщеннее и веселее. Постоянно что-то происходило, постоянно можно было посплетничать о чем-либо. А сейчас? Котят утопили в воскресенье - целое событие. У Расима 10 по самостоятельной, молодец, Кукушат.
Встретила соседа под парадной с полуторагодовалым сыном.
- Как дела, Чижик?
- Ничего нового, все как обычно.
Но мы постоянно куда-то бежим, чем-то заняты, выдыхаемся и едва доползаем до пятничного вечера... Вроде бы даже не скучно, на работе все бурлит и трепещет, Сереженька тоже не дает расслабиться ни на секунду, но нет чего-то... Какой-то искры.
Наеврное, так и должно происходить. И надо уже не бегать по берегу, кувыркаясь в песке, а аккуратно пройти вдоль пирса и бросить чайкам кусочек затверделого обеденного хлеба.
Свет из-под лиловой занавесочки бьет в глаза с половины восьмого утра так, что болит голова и невозможно заснуть. Но можно выпить ромашкового чаю, накрыться с головой и целовать твои позвонки, пока не проснешься и губы не тронет довольная ухмылочка. За нее можно многое отдать.
И за твою голову на своем плече. И глупые танцы и мультфильмы.
И за надежду на то, что все у нас будет хорошо. И посуда будет наша. И котят не придется топить, потому что они тоже будут наши. И никаких тревожных картин над кроватью. И занавес от солнечных беспощадных лучей.
И не будем настолько уставать, что не поднять руки, а по утрам воскресений гулять с собакой по парку или вдоль моря, жмуриться от солнца, сидеть на песке и читать книжечки.